12Публичность2Газетные статьи доктора Князькина

Шашлычок под коньячок!

(архив статей )
14.08.2012
1

Неспроста полюбился народу этот пошловатый, на первый взгляд, шлягер: «...А впереди у нас три дня и три ночи... И шашлычок под коньячок – вкусно очень…И я готов расцеловать город Сочи...»

Рискну назвать эти строки гимном совковому отдыху... Конечно, можно склеить на танцплощадке мать двух-трех сыновей в синем ситцевом платье и утащить в кусты. А потом и шашлычок под коньячок… И хрен с ним, что под шашлык правила хорошего вкуса рекомендуют сухое вино. А вот народ – под коньячок! Три дня и три ночи... Народу так комфортнее.

Побывав в июле в Крыму, я стал свидетелем бестолкового постсоветского отдыха. Когда я сказал новым знакомым, что встаю «на море» в шесть часов утра, а потом отдыхаю, читаю книги, гуляю по городу, встречаюсь, а то и вовсе отлеживаюсь под кондиционером, чтобы снова пойти на море вечером, когда я так им сказал, на меня воззрились как на сумасшедшего. Идиот! На море надо идти к полудню – с пивом, колбасой, арбузом, а то и с кастрюлей борща. Идти, чтобы без шансов обгореть на солнце до пузырей, чтобы пить, жрать, быть подрумяненной фрикаделькой в отдающем мочевиной прибое!

А вечером, напялив на себя все лучшее, – непременно на дискотеку, отплясывать под любимые шлягеры, а потом ночная кустотерапия, шашлычки под коньячки, вздохи по поводу последних дней и ночей. И непременно взять от жизни все – в этом сотни тысяч обгорелых клоунов в шортах и дам в ситцевых платьях так солидарны друг с другом, что на основе такой солидарности могли бы составить завидное общественное движение, а то и политическую партию.

Возможно, я безнадежный мизантроп и на юге надо быть проще. На юге я почувствовал себя безнадежно одиноким в своем желании пить сухое вино с брынзой, забираться на малолюдные пляжи, встречать рассветы и закаты на берегу и вообще пытаться узнать нечто большее о местности, где я отдыхаю, и вовсе не от кондового экскурсовода...

Я почувствовал себя инопланетянином, жаждущим неземной любви среди обгорелых соотечественников, лапающих друг друга без разбора за филейные и прочие части. Они же (соотечественники!) прочтут эти строки и фыркнут: «Фу, какой гадкий этот доктор Князькин!»

Думая об этом, я попытался искренне постараться хотя бы три дня и три ночи стать таким как все. Я зашел в кафэшку под тростниковой крышей, заказал противное молдавское вино типа «изабелла», сделал глоток и скорчил самодовольную мину.

И тотчас же за мой столик подсела она – та самая, в синем ситцевом платье, которую с курорта ждут не дождутся сыновья. Подсела и томно сказала: «Хочу сладенького винца!»

На большее меня не хватило, я ответил незнакомке, что «сладеньким винцом» в подлунном мире извечно поят проституток. Ответил и вышел из кафе, оставив на столике недопитый стакан...

Выходит, я и вправду мизантроп. Судите меня, кидайте в меня помидоры, приговорите к расстрелу, отлучите от отечества...





Князькин И.В.



наверх